Неточные совпадения
Было уже совсем темно, когда дядя Ерошка и трое казаков с кордона, в
бурках и с ружьями за плечами прошли вдоль по Тереку на место, назначенное для секрета. Назарка вовсе не хотел итти, но Лука крикнул на него, и они живо собрались. Пройдя молча несколько шагов, казаки свернули с канавы и по чуть заметной тропинке в камышах подошли к Тереку. У берега лежало толстое
черное бревно, выкинутое водой, и камыш вокруг бревна был свежо примят.
Смотрел по целым он часам,
Как иногда черкес проворный,
Широкой степью, по горам,
В косматой шапке, в
бурке черной,
К луке склонясь, на стремена
Ногою стройной опираясь,
Летал по воле скакуна,
К войне заране приучаясь.
Это был чеченец Гамзало. Гамзало подошел к
бурке, взял лежавшую на ней в чехле винтовку и молча пошел на край поляны, к тому месту, из которого подъехал Хаджи-Мурат. Элдар, слезши с лошади, взял лошадь Хаджи-Мурата и, высоко подтянув обеим головы, привязал их к деревьям, потом, так же как Гамзало, с винтовкой за плечами стал на другой край поляны. Костер был потушен, и лес не казался уже таким
черным, как прежде, и на небе хотя и слабо, но светились звезды.
Теперь, закутанный в башлык и
бурку, из-под которой торчала винтовка, он ехал с одним мюридом, стараясь быть как можно меньше замеченным, осторожно вглядываясь своими быстрыми
черными глазами в лица попадавшихся ему по дороге жителей.
Вокруг оседланные кони;
Серебряные блещут брони;
На каждом лук, кинжал, колчан
И шашка на ремнях наборных,
Два пистолета и аркан,
Ружье; и в
бурках, в шапках
черныхК набегу стар и млад готов,
И слышен топот табунов.
Вдруг пыль взвилася над горами,
И слышен стук издалека;
Черкесы смотрят: меж кустами
Гирея видно, ездока!
Вечером привезли с позиции 15 раненых дагестанцев. Это были первые раненые, которых мы принимали. В
бурках и алых башлыках, они сидели и лежали с смотрящими исподлобья, горящими
черными глазами. И среди наполнявших приемную больных солдат, — серых, скучных и унылых, — ярким, тянущим к себе пятном выделялась эта кучка окровавленных людей, обвеянных воздухом боя и опасности.
Уныло Зара перед ним
Коня походного держала
И тихим голосом своим,
Подняв глаза к нему, сказала:
«Твой конь готов! моей рукой
Надета бранная уздечка,
И серебристой чешуей
Блестит кубанская насечка,
И
бурку черную ремнем
Я привязала за седлом...
Как
буркой, ельником покрыта,
Соседних гор она
черней.
Он одет в темный бешмет, поверх которого накинута на плечи косматая
бурка. Папаха из
черного барана низко надвинута на лоб. Из-под нее глядит сухое, подвижное старческое лицо с седыми нависшими бровями. Длинная, широкая и белая, как лунь, борода почти закрывает грудь его запыленного бешмета.
Черные, юношески быстрые глаза способны, кажется, охватить взглядом и небо, и бездны, и горы разом.
— Быстрее, Смелый! Быстрее, товарищ! — И смуглая маленькая рука, выскользнув из-под полы косматой
бурки, нежно потрепала влажную, в пене, спину статного вороного коня… Конь прибавил ходу и быстрее ветра понесся по узкой горной тропинке над самым обрывом в зияющую громадной
черной пастью бездну…
Впереди отряда ехали двое офицеров: один высокого роста, в белой кавалерийской фуражке и
бурке; другой среднего роста, в кожаном картузе и зеленом спензере [куртка (англ.)] с
черным артиллерийским воротником; седло, мундштук и вся сбруя на его лошади были французские.
Бедный мальчик! он еще не знал, что в этом положении можно быть смешным, что его откровенность и нежности, с которыми он ко всем навязывался, расположат других не к любви, которой ему так хотелось, а к насмешке, — не знал и того, что, когда он, разгоревшись, бросился наконец на
бурку и, облокотясь на руку, откинул назад свои
черные густые волосы, он был необыкновенно мил.
Катаранов прислал
бурку. Резцов подобрал ноги под полушубок, покрылся
буркою и, надвинув на лицо папаху, прислонился к стене окопа. Он сердился, что нет в душе прежней ясности, он не хотел принять того, чем был полон Катаранов: с этим здесь невозможно было жить и действовать, можно было только бежать или умирать в
черном, тупом отчаянии.
На породистой, худой, с подтянутыми боками лошади, в
бурке и папахе, с которых струилась вода, ехал Денисов. Он так же, как и его лошадь, косившая голову и поджимавшая уши, морщился от косого дождя и озабоченно присматривался вперед. Исхудавшее и обросшее густою, короткою,
черною бородой лицо его казалось сердито.